Євген ВОЛОБУЄВ творчий шлях

Живопись,воспоминания,мысли об искусстве

Родился в с. Варваровка Харьковск. губернии в 1912 году. Начал учиться у художника Аршинова.Н.Н. во Льгове Курской области в 1927-28 годах. С 1928 по 1931 год — Харьковский художественный техникум. Худ. Кокель А.А. — рисунок, Владимиров И.З. — живопись. С 1931 по 1935 год — Харьковский художественный институт. Первые два года — у Шаронова, Шавыкина и Прохорова. С третьего курса — у Кричевско-го Ф.Г. в Киевском художественном институте. В 1939 году я написал неудачный диплом. Экзаменационная комиссия дала мне еще один год. Я поехал по назначению, одновременно с дипломом преподавал. В 1939 году в Харьковском художественном училище, и в 1940 году (в начале) в Харьковском художественном институте в качестве ассистента у художника Козика. После войны я преподавал в Киевской художественной средней школе, в 1947-1954 годах. Я больше связан с Украиной. Тут я родился, правда, около самой границы с Россией. Тут прошло мое детство. Здесь получил высшее образование, учился у самых хороших художников. Получил высокое звание Народного художника. Так, что я в долгу. Но самое лучшее место на Земле — это Льгов и все, что с ним связано.



Н. Н. Аршинов
Когда я первый раз пришел к Н.Н., он встретил меня подчеркнуто вежливо, театрально подал ру- ку, как взрослому. Н.Н. был небольшого роста, очень подвижный, угловатые плечи, большая бритая голова, худощавое актерское лицо. Он напоминал Мейерхольда, только лицо было веселое. Он все время острил, пел, кого-нибудь копировал. Жесты его были очень выразительны. Кругом на стенах много этюдов, исполненных маслом на подрамниках и просто на кусках холста. Голова, автопортрет превосходно нарисован, легко написан. Рисовал он прекрасно. Рисунок несколько напоминал Касаткина и Серова. Гораздо позже я узнал, что рисунки Н.Н. любил Касаткин. Очень хорошо он рисовал карикатуры на знакомых. Они были удивительно похожи. Мне он ставил маску Христа, Венеры и двух купидонов. Больше ничего у него не было. Рисовал я углем. Н.Н. очень хорошо исправлял ошибки, главным образом обобщая форму, затирая пальцем тени, прозрачно, легко, изящно. Остро подчеркивал характер. Я так привык рисовать углем, что совершенно не представлял, что можно рисовать другими материалами. В живописи он учил обобщенно видеть. Это было для Н.Н. главное. Н.Н. очень живо и образно рассказывал мне про своих учителей — Касаткина, Степанова, и, в особенности, К. Коровина. Учился Н.Н. вместе с А. Герасимовым, Козиком, знал Маяковского, Бурлюка, Б. Григорьева. Про них он тоже часто рассказывал и копировал. Н.Н. сыграл очень большую роль в моей жизни, будучи моим учителем, а позже старшим другом. Я не встречал человека более оптимистичного, всегда оживленного... С ним было легко и интересно. Многосторонне талантлив, Н.Н. немного пел, хорошо играл на сцене. Карикатуры его не уступали Черемных, Элева и др. Но жизнь в маленьком городишке, трудный заработок учителя рисования не дали возможности Н.Н. стать известным художником.
Первые шаги
В Харькове было два художника — Апрянич и очень талантливый портретист Образков. Мало умеющий, веселый, он брался за все с уверенностью, надеясь, вероятно, больше на свое умение уговорить заказчика. У него я впервые увидел настоящую, довольно большую картину, писанную масляными красками. Это была копия с картины К.Маковского «Русалки». Очевидно, у Образкова был очень ограниченный ассортимент красок, так как картина (я до сих пор ее помню) была в основном написана берлинской лазурью. На меня она произвела очень сильное впечатление. Когда я много позже увидел оригинал в Ленинграде, он мне показался гораздо слабее копии Образкова. Под его руководством на куске фанеры я скопировал с открытки ревущего оленя на фоне гор масляными красками. Хорошо помню запах масляной краски. Вместе с Апряничем мой отец увеличивал портреты с фотографий. Отец через фонарь делал твердым карандашом тонкий контур, прокладывал растушевкой тени, затирал ваткой фон. Апрянич заканчивал. Я люблю получать длинные письма, мне все интересно, потому что люблю людей. Мой дед, Василий Андреевич Волобуев, был человеком заметным во Льгове и области. Крестьянин по происхождению, был народным учителем в соседнем селе. После 25 лет службы учителем он был назначен зав. хозяйственной частью школ во Льговском уезде Курской губернии, потом перешел на ту же должность в Волчанский уезд Харьковской губернии. Перед Октябрьской революцией дед заведовал книжным складом и музеем наглядных пособий Харьковского губернского земства. На этом месте он остался и после революции. Моя бабушка не получила никакого образования, а потому всю жизнь оставалась домашней хозяйкой. Дед мой умер в 1928 году, бабушка — в 1932-м. Мой дед помогал молодым учителям давать уроки, давал другие ценные советы. Его хорошо знали. Когда приезжали из Харькова, до 1928 года, со станции в город везли извозчики. Спрашивали: куда везти. — На Веселую, дом Волобуева. — Знаем. Как его здоровье?




Н.Н. Андреев
Н.Н. был человеком прошлого века. Он носил старомодный кофейного цвета пиджак, жилетку и узкие брюки, довольно потертые, мягкую коричневую шляпу. В то время в нашем городе шляпу носил только Н.Н. Коричневый цвет шел к его смуглому лицу с небольшими чаплиновскими усиками, к красивым темно-карим глазам. Он много курил, и зубы у него были коричнево-желтые от табака. Нужно сказать, что вид у него был не совсем свежий, но артистичный, и он имел успех у женщин. Очень худой, со впалой грудью, он ходил быстро, подергиваясь, выбрасывая вперед трость и постукивая ею о тротуар. Н.Н. преподавал у нас в школе рисование и черчение. Метод у него был не сложным, если не примитивным, но пояснял он все с большим апломбом, растягивая слова, с восклицаниями, с многозначительными паузами. Были у него и любимые словечки, вроде: «Ну-ка ты, гусь, иди к доске». Так он и сам стал «Гусем». Н.Н. был хорошо знаком с нашей семьей.
М.А.Шаронов
был человеком удивительной скромности, воспитанности, большой сердечной щедрости. Думаю, что все, кто знал его или работал рядом с ним, будут благодарить судьбу за то, она подарила им встречу с таким хорошим чеком. М.А. был прекрасным преподавателем хорошим рисовальщиком и портретистом. Картины он не писал. Я знаю только одну его картину«Молочница», по-моему, неудачную. В большой папке у него были тщательно подобраны редукции картин любимых им художников: Энгра,Веласкеса, Рибейры. Он писал портрет старика натурщика и закончил один из лучших портретов — старого профессора на фоне окна с мухой на стекле. Вначале он, строго соблюдая характер и пропорции модели, тонкой линией определял границы формы, потом методично прорабатывал саму форму. Оставляя и уточняя линию,четко прорисовывал обтекающими штрихами глаза,нос, рот, уши. Потом лоб, волосы, шею, одеж-постепенно сливая все в одну цельную форму. Окочательно заканчивал моделировку резинкой,втирая сангину поперек линейной прорисовки, рисунок приобретал красивый сочный тон. Путь арактеру человека, его неповторимости шел у М.А. через строгую форму, а подчеркнутая ин-идуальная асимметрия дополняла характери-ки людей, непросто проживших свою жизнь С тех пор, воппреки своим тогдашним увлечениям импрессионистами, в частности Бурачеком, я очень долго находился под большим влиянием М.А. Это было не столько эстетическое влияние, сколько нравственное. Это было время борьбы разных направлений, формальных исканий, часто непонятных. В работах М.А. меня поразили полная откровенность, честность и прямота, смелость быть самим собой. В работах М.А. все было абсолютно ясно. Было видно, из каких красок, очень ограниченных и простых, составлен тот или иной локальный тон, в то же время передающий материальность изображаемых предметов. В его творчестве отсутствовала случайность, подражание, внешние технические приемы, все наносное. Это свойство живописи М.А. роднит его творчество с творчеством художников-реалистов 20-х-30-х годов. Оно прежде всего мужественно, не терпит никакой фальши, до аскетичности лишено всякой преукрашен-ности. Оно имеет большое морально-воспитательное значение. Работы М.А. (возможно, это мое личное впечатление) остаются в памяти более светлыми, цветными и невесомыми, приобретают духовную жизнь Даже черный фон не портит этого впечатления. Так, уже упомянутый портрет жил в моем воображении с огненно-рыжей бородой и светлыми серо-голубыми глазами, и женский портрет из киевского музея — один из лучших портретов, написанных М.А. В нем с чудесным рисунком соединилась прекрасная живопись, ясная и звучная. Было бы справедливо установить в Киевском художественном институте, где преподавал М.А. и был ректором, стипендию или премию его имени, и присуждать ее за успехи в рисунке.



ВОЛОБУЄВ Євгений Всеволодович
Цветом и словом
Альбом. Издательство"АДЕФ-Украина"
Київ2002

©2006